Въезд в Лепсинск

Кстати, раньше Лепсинск местные казаки называли "Лепса", также как и реку Лепса, Малой Лепсой называлась в народе казачья станица Тополёвская (Теректинская)

Александр Юрьевич, спасибо за дополнение.

По Леденёву Н.В. "18 іюня 1855 г. прибыла на рѣку Лепсу первая и един- ственная въ этомъ году партія казаковъ 6, 7, 8 и 9-го полковъ. Мѣстомъ для поселенія была избрана, верстахъ въ 40 съ неболыиимъ отъ истоковъ рѣки Лепсы, сильно расширившаяся здѣсь долина этой рѣки, расположенная въ предгорьяхъ Джунгарскаго Ала-Тау. Казаки, расположившись здѣсь, основали поселеніе, названное сначала поселеніемъ Лепсинскимъ, затѣмъ, спустя нѣкоторое время, станицей Верхъ-Лепсинской и потомъ уже, значительно позже, просто Лепсинской. Въ 1856 г. переселенцы, казаки 6, 7 ,8 и 9 полковъ и крестьяне Томской и Тобольской губерній, начавъ выступать изъ города Семипалатинска съ 11-го мая, прибыли сюда 4-мя крупными смѣшанными партіями 22, 24, 28 іюня и 1 іюля, затѣмь, позже, крестьяне прибывали уже совсѣмъ мелкими партіями въ 1 или 2 семьи. Къ концу этого года было переселено казаковъ 67 семей и крестьянъ 200 семей и, такимъ образомъ, предположеніе по заселенно станицы Лепсинской было выполнено".

Алек­сандр Юрье­вич, спасибо за комментарий.

Исследователь Закржевский Р. в 1893 г. писал: "Теснина, образовавшаяся от сближения продольных отрогов Бель-Агач и Ишке-Ульмес, делит котловину на две, резко отличные половины: восточную и западную. Восточная, под названием урочища Ой, не более 3 вёрст ширины, имеет сравнительно ровный характер, а средняя высота её около 3000 ф. Здесь, по обеим берегам горной речки Булень, расположились город Лепсинск вместе с казачьей станицею. Поверхностная почва этих мест отличается большим плодородием: около города Лепсинска есть места, которых запахивают 20 лет без отдыха и урожай получается превосходный. ...Словом Лепсинск – ни город, ни деревня, - административный центр Сергиопольского уезда и – более ничего. В полуверсте от базара, к востоку, вдоль правого берега горной речки Булень, правильным планом расположена казачья станица в 660 дворов. Она основана в 1855 году. В станице есть много хороших домов, но большинство – построены по общему плану. Все постройки деревянные, не исключая и церкви, находящейся в средине станице. Около церкви хороший сад, а по улицам, возле домов, рассажены деревья. В общем, станица Лепсинская, на свежего человека, производит благоприятное впечатление".

Учёный-путешественник П.П. Семёнов-Тян-Шанский в 1857 г. писал: "После нескольких лёгких перевалов, вёрст через 20 от нашего ночлега на Теректы, мы начали спускаться в долину реки Лепсы и, наконец, увидели Чубар-Агачское, или Лепсинское, поселение, расположенное на слиянии 2-х ветвей, образующих эту реку в продольной долине Семиреченского Алатау, имеющей форму удлинённого эллипса вёрст в 12 длины и до 7 ширины, со всех сторон замкнутого горами; главная ось этого эллипсиса была направлена от северо-востока к юго-запад. Обе сливающиеся ветви брали начало в высокой цепи, ограничивающей эллиптическую долину с юго-востока, а после их слияния соединённая река (Лепса) прорывалась через дикие ущелья менее высокой цепи, ограничивающей эллиптическую долину с юго-запада. В 1857 г. дороги через это ущелье не существовало; она проходила через не особенно высокий и безлесный перевал северо-западной цепи. Юго-восточная же цепь, более высокая чем северо-западная, имела на своих вершинах снежные поляны, а скат её, обращенный к эллиптической долине, на дне которой было расположено Лепсинское поселение, весь покрытый разнообразным лиственным лесом, носил название Чубар-агача (пёстрого леса) и вполне его оправдывал, особенно в своём чудном осеннем убранстве. Вообще Чубар-Агачская долина представляет местность хотя не столь грандиозную, как долины Тянь-шаня и Заилийского Алатау, но не менее привлекательную, чем лучшие долины французских Вогезов и Гардта в Баварском Пфальце, с которыми имеют большое сходство в своём осеннем убранстве. Гипсометрическое определение дало мне для высоты дна Чубар-Агачской долины 820 м. абсолютной высоты. Лепсинский посёлок был довольно хорошо обстроен из осинового леса, и только подоконники и косяки были сделаны из елового леса. Всех домов в Лепсинском поселении было в 1857 г. 440, а жителей: казаков - 763; крестьян - 1453, всего - 2216. Поселенцы этой русской колонии в Центральной Азии, как крестьяне, так и казаки, были чрезвычайно довольны климатическими условиями страны и, в особенности, её привольем и плодородием, хотя при непривычке к местным климатическим условиям болезни на первое время были часты. Но болезни эти зависели преимущественно от условий, неизбежно связанных с самым процессом колонизации. Преобладавшие болезни — цынга, дизентерия у детей и горячка — были в особенности обусловлены неприспособлением к местным условиям, отсутствием крова в климате довольно дождливом и подверженном быстрым переменам температуры, недостаточностью медицинской помощи, плохим уходом за детьми при первых усиленных полевых и строевых работах и злоупотреблением плодами и ягодами. В 1857 г. под посевами Лепсинского поселения уже было занято озимым хлебом (рожью) 105 дес., яровым хлебом 753 дес. (пшеницы 245 дес., ярицы 210, овса 194, ячменя 60, проса 25, гороха 19). Сверх того, под посевами льна было 30 дес. и конопли 1 дес. Урожай этих хлебов в течение последних 3 лет был следующий: проса сам-40, пшеницы — от сам-15 до 20, ржи и ярицы — от сам-12 до 15, овса — от сам-6 до 10. Урожаи льна и конопли были также превосходны. Хлеба в Чубар-Агачской долине, при достаточно дождливом климате, особенно в первую половину лета, в поливе не нуждаются, но при поливе (никак не более одного во всё лето) дают больше зерна. Корма для скота неимоверно хороши, так как травы растут здесь не менее роскошно, чем в лучших алтайских долинах. Только некоторые овощи, а именно огурцы, арбузы и дыни, не вызревают вследствие ранних инеев, представляющих единственный дефект прекрасного климата Чубар-Агачской долины. Во всё время моего посещения этой долины (в половине сентября 1857 г.) температура по утрам была низкая и иней начались уже с начала сентября. ...При пасмурной погоде, мы вернулись в Чубар-Агач. С гор всё селение казалось шахматной доской. Было видно, как, стекаясь за станицей, речки пробиваются после своего слияния сквозь передовой кряж диким ущельем. В этом ущелье в моё время не было дороги, и в Чубар-Агач нельзя было попасть с запада иначе как через хребет, хотя и не высокий. Снег в самом Чубар-Агаче выпадает обыкновенно окончательно только в декабре, а на западном склоне передового хребта — и ещё позже, и держится только до марта. В это время года здесь устанавливается хорошая санная дорога; вообще зима очень мягкая, и значительных холодов совсем не бывает. Переночевав в Лепсинской станице, я решился выехать из неё 20 сентября (1857 г.). Проснувшись в 7-м часу утра, я был неожиданно поражён совершенно зимней картиной. Всё было покрыто густым инеем. Травы не было видно, кроме высоких злаков, но и те поникли своими колосьями под тяжестью инея, которым были совершенно убелены и лавролистные тополи. Густой туман не позволял различать предметов далее 2-х десятков шагов. Тем не менее мы пустились в путь и, переехав версты две поперёк долины, стали быстро подниматься на её скат в направлении к западу. На этом пути нас ожидало замечательное зрелище. Туман начал быстро редеть и резко окончился чуть не стеной, за которой при дальнейшем подъёме небо было уже ясно и прозрачно. С вершины перевала уже не было видно ни одного облачка, солнце светило тепло и ярко, термометр показывал 12°С в 8 часов утра, снежные вершины Семиреченского Алатау были совершенно безоблачны и ярко блестели на солнечных лучах, которые прекрасно освещали и скаты лесной зоны в её пёстром осеннем убранстве Чубар-Агача. Ни одной росинки не было видно на свежих ещё травах горного перевала. Зато у наших ног в Лепсинской долине вся широкая эллиптическая котловина в 12 вёрст длиной и 7 шириной представляла собой настоящее «mare vaporum» ("море испарений"). Цвет его был млечно-серовато-белый, похожий на цвет кучевых облаков (cumuli). Сначала оно как бы слегка колыхалось, но с самого верха перевала его поверхность казалась уже совершенно горизонтальной. Ни одного, пятнышка не было видно на этом млечном море, и ничто не обличало в нём его характера".

Алек­сандр Юрье­вич, спа­си­бо за Ваш ком­мен­та­рий!

А.Брискин, автор работы "В стране Семи рек" (1926 г.) писал: "Вот уж действительно дыра! (о Талды-Кургане). А между тем соседний Лепсинский уезд с его 120.000 жителей ещё хуже, и сам город Лепсинск до сих пор освещается чуть ли не лучинами. Зимой там волки бегают прямо по улицам. Между тем в кипевшей здесь недавно гражданской войне местное крестьянство проявило чудеса храбрости и революционной воли, и горные орлы, перед которыми дрожали казаки, вписали славные страницы в историю борьбы за Советскую власть в Семиречье".

Александр Юрьевич, спасибо!