Татарская городская мечеть

В 1898 г. началось массовое переселение татар в Лепсинск, которые построили мечеть, при которой начала действовать татарская национальная школа. В этой школе работал специально приглашённый из Казани учитель Латыпов. Мечеть была построена из кирпича и камня, её стены были облицованы изразцовой плиткой татарским мастером Курмаевым Рахматуллой. Соборная татарская мечеть (джума-масджид) была построена по проекту "указного" муллы Хусаин хазрета Исмагил-улы. Мечеть простояла до 1944 г., после чего была снесена местной советской властью.

Русский писатель из Восточного Казахстана А. Лухтанов выпустил очерк: "Лепсинск – семиреченский град Китеж", в котором писал: "Читая дореволюционную литературу о казахстанском Семиречье, всё время встречаешь название города Лепсинск. Но где же теперь этот город, кто слышал о нём и куда он делся? Лишь на самых подробных картах можно найти маленькую точку, означающую небольшой населённый пункт. Как призрачный град Китеж из старинной русской легенды город, рождённый в середине XIX века, промелькнул и исчез, спрятавшись в стороне от дорог, в горах и безвестности. От прежнего города осталась всего лишь десятая часть, если не меньше. А начиналось всё прекрасно, и были перспективы роста. «…Чубар-Агачская долина представляет местность, хотя не столь грандиозную, как долины Тянь-Шаня и Заилийского Ала-Тау, но не менее привлекательную, чем лучшие долины французских Вогезов и Гардта в Баварском Пфальце, с которыми имеют большое сходство в своём осеннем убранстве», - писал П.П. Семёнов Тян-Шанский, проезжавший здесь в 1856 году. Действительно, когда подъезжаешь к нему, вид на Лепсинск на фоне лесистой горы с перевала открывается эффектный и можно представить себе осеннее разноцветье разнообразных пород деревьев, из которых состоит этот лес. Мы въезжали в начале мая и, остановившись на перевале, были поражены открывшимся видом. Только что по дороге мы удивлялись пышно цветущим деревьям сирени высотой с двухэтажный дом и не менее роскошным белоснежным цветением дикорастущих яблонь, среди которых розово-миндальным цветом выделялись диковинные яблони Недзвецкого. Теперь за квадратиками городских кварталов открылась картина гор, густо заросших лесом. Но что это? Что за призрачная, полупрозрачная кисея наброшеная на кущи деревьев? Свежая зелень явно припорошена свежевыпавшим снегом! Невероятно: снег среди мая! С трудом пришлось признать, что это цветение яблонь. Цветущие рощи диких яблонь Сиверса, тех самых, что занесены в Красную книгу. Да, таких массивов под Алма-Атой не сыскать, а здесь вот он, сказочный яблоневый пралес! Смешанное чувство интереса и грусти испытывали мы, въехав на улицы городка. Хорошо распланированные квадраты кварталов с кое-где одиночно стоящими домиками. Пустыри, заросшие травой, с козами её щиплющими, с вольно бродящими курами и с пасущимися лошадьми. Забытые, неработающие водопроводные колонки, гранитные опоры от старинного телеграфа – это всё есть, а людей нигде не видно. Наконец показался человек. - А где у вас тут посмотреть старинные дома? - Э, мил человек, здесь, почитай, все дома старые. Какому 100, какому 150 лет. Вот напротив, где вы стоите, дом, в котором сам Чокан Валиханов танцевал. Кадриль отплясывал. Смелое утверждение, однако, не лишённое правдоподобия. Ведь известно, что в 1856 году он специально заезжал сюда с горным инженером Ковригиным, имеющим статус инспектора. Приезжали ради интереса к новому поселению и чтобы отдохнуть. Ясно, что их здесь отменно принимали, и они отлично провели время. Широкие, прямые улицы – планировкой занимались военные инженеры, те же, что проектировали город Верный, а домов-то раз-два и обчёлся. Улицы сплошь зелёные, травяной ковёр, как было когда-то в Алма-Ате в 1930-40-х годах. Стоят деревянные домики, есть и добротные, с парадным крыльцом, к которым, когда-то бывало подкатывали богатые коляски. По планировке город, по домам и числу их – деревня. Но есть большая трёхэтажная школа, рассчитанная на тысячу двести человек, а сейчас всех жителей в селе столько не наберётся, а учеников всего 180. Первое впечатление: Лепсинск – горный курорт со здоровым климатом и роскошной природой, где красоты Тянь-Шаня соединились с пейзажами Алтая. Посреди Лепсинска бежит речка с хрустально чистой водой. По правую сторону – станица, по левую – сам «город». И как же это здорово, когда бежит река и нигде берега её не нарушены человеком! Где ещё найдёшь такую речку, чтобы можно было пить из неё воду! Название у речки историческое: Буленька. Был такой султан Булень, владеющий местными землями. Он один из тех султанов, что в 1846 году подписали соглашение с российскими властями об объединении и взаимопомощи. Дружил с омским генерал-губернатором Горчаковым и пользовался его благосклонностью. Добрыми словами о нём отозвались английские путешественники – муж и жена Аткинсоны, охарактеризовав его как мудрого и авторитетного в степи правителя. Он же был проводником в русских отрядах, когда они организовывали защиту от набегов кокандцев. - А-а, Булень! Как же знаем, - отозвался встреченный на дороге бравый мужичок, как оказалось, из казаков, потомок едва ли не первых русских поселенцев, привезённых сюда в XIX веке. – Про этого Буленя старики сказывали, как первоначально торговали у него землю русские казаки. Он говорит: «Вот шкуры 100 лошадей расстелите, столько и берите земли, больше не дам». А хитрые казаки порезали эти шкуры на тонкие ремешки, растянули. Вот и оттяпали, сколько им нужно было под пашню. Теперь все этой пашней пользуются: и русские, и казахи, и татары. Весь городок патриархальный, тихий и уютный, даже не торопясь, его можно объехать за полчаса. У заросшего холма рядом с парком и заброшенной, разрушенной Никольской церковью мы стояли, обозревая городок. Нам явно не хватало гида, чтобы поговорить, порасспросить. И вдруг, видим, к нам направляется человек. - Вижу, что вы издалека, интересуетесь нашим городком. – Да хотелось бы поговорить со старожилом. - А я и есть старожил, даже книжку написал про Лепсинск. Так мы познакомились с Ришатом Токпаевым, автором брошюры «Экотуризм в Лепсинске», а потом и с Мухарамом Хайбуллиным, школьным учителем, создавшим краеведческий музей по истории Лепсинска. Музей, расположившийся в одной из пустующих комнат большой трёхэтажной школы. Любовно собранные экспонаты от древности до наших дней. Но вот беда: нет у музея статуса государственного. А это значит, уйдёт энтузиаст, организовавший музей, и будет ему конец. Выбросят, растащут. Так бывает везде со школьными музеями. В заросшем дикой растительностью парке стоит остов заброшенной Никольской церкви. Ограда такая, что только в музее выставлять вытёсанные из гранита столбики с аккуратно выдолбленными пазами под деревянные рейки. Сколько же труда на это положено! Говорят, Алматинская епархия мечтает возродить церковь. Да вот кто в неё будет ходить? Разъехались люди, работы тут никакой нет. А вывод такой: Лепсинск в прошлом, осталась лишь история, предания, зачастую больше похожие на легенды, а порой и на анекдоты. Особой славы удостоился купец Никита Пугасов, которого и до сих пор помнят и в Алма-Ате. В Лепсинске его помнят, как владельца здешнего спиртоводочного завода и двух заводиков по производству кирпичей. По рассказам стариков, широкой натуры был человек. Хлебосольный, внушительного вида русский мужик с окладистой бородой и типично купеческими замашками. В каждый свой приезд щедро одаривал своих работников: женщин отрезами на платья, детей сладостями, мужчин – вином. До сих пор ходит легенда о том, как рабочий винзавода Пугасова мог выпить кружку водки (естественно, своего завода) из стоящей при входе бочки. Однако, выпившего в другом месте, выгоняли с работы. Но нашему человеку всё мало: зимой перебрасывали бутылки через забор, весной вытаявшие «подснежники» находили по тёмным сургучным пробкам. Теперь от трёхэтажного здания завода ничего не осталось. Мы уезжали из Лепсинска с некоторым сожалением: чудесное место, что для туристов, что для пенсионеров, желающих укрепить своё здоровье. В Интернете я читал перекличку бывших жителей Лепсинска, разъехавшихся по всему бывшему Союзу и ныне ностальгирующих по родному гнезду. Одна бабушка написала: «Мы и не знали, что жили в раю». Но местные старожилы-энтузиасты верят в возрождение Лепсинска теперь уже в виде туристического центра (а может, и курорта). Для этого есть все основания. Это настоящая жемчужина для туризма Казахстана, но пока мало кто об этом знает".

Ушаков Александр Юрьевич, спасибо!

Исследователь Р.М. Закржевский (1893 г.) писал: "Приходится сказать кое-что о городе Лепсинске, этом центральном пункте в Ала-тау. Географическое положение Лепсинска 45° 32′ с. ш. и 50° 17′ в. долготы. Абсолютная высота над уровнем моря 2924 ф. По официальным сведениям, в нём числится 300 домов и 3135 жит. обоего пола. Представление, сложившееся у всякого с понятием о городе вообще, совершенно неприменимо к Лепсинску. На человека, посещающего его в первый раз, он производит впечатление чего-то ещё только начатого, но уже брошенного по непригодности. То здесь, то там виднеются жидко застроенные кварталы, одиноко стоящие дома и небольшие группы построек деревенского типа: всё это так разбросано, что, за отсутствием церкви, нет возможности сразу уяснить себе, где собственно Лепсинск. Только высокий минарет татарской мечети и торговая площадь, застроенная с трёх сторон убогими лавчонками, напоминают, что уже находишься в черте города. Заросшие травой улицы с пасущимися телятами и отсутствие движения, присущего всякому населённому пункту, в общем производят впечатление ужасного захолустья, а надвинувшиеся со всех сторон высокие отроги гор своим величием подавляют Лепсинск и придают ему ещё более жалкий вид. Такова в общем его наружность. Каменных зданий в городе нет, если не считать казначейства и городского училища, но это последнее забраковано по ненадёжности постройки и уже начинает разрушаться; большинство лучших деревянных домов принадлежит татарам. Все правительственные учреждения и даже острог помещаются в частных домах. Население окрестных деревень и кочевники в делах торговли по необходимости тяготеют к Лепсинску, но торговля здесь, в общем, мало чем отличается от высказанного на предыдущих строках. Впрочем, кроме татарских и сартовских лавчонок с разным хламом, здесь есть более значительные лавки русских купцов. В последних продаётся всё вместе: красный товар, кожи, чай, железо и бакалея. Нечего и говорить, что большинство этих товаров плохого качества. Всё, что не находит сбыта в Омске и Семипалатинске, отправляют в Лепсинск и продают по дорогой цене. Для сельского населения Лепсинск как место сбыта продуктов не имеет большого значения: здесь почти каждый житель имеет свой хлеб, свои овощи и — молочные продукты. Только арбузы, дыни отчасти огурцы привозят сюда из Осиновки и Саркана. Следует отметить одно характерное явление: отсутствие промышленных интересов и недостаток заработков в самом городе волей-неволей принуждает живущих в Лепсинске крестьян и мещан обратиться к единственному источнику существования — хлебопашеству. Чтобы быть ближе к делу, т. е. к пашне, многие из города и станицы переезжали летом на свои участки для уборки сена, надзора за пашнями, а главное — для охраны скота [Баранта и конокрадство утихли здесь лишь в последнее время. Недавно, киргизы угоняли скот не только с выгонов, но и уводили лошадей со двора. Есть хозяева, которые, по здешнему выражению, «всю жизнь работает на скот», а всё же скота не имеет.]. Но в настоящее время эти перекочевки получили иной характер: около 150 семей из города и станицы выселились в окрестности Лепсинска на постоянное жительство в хутора (заимки). Большинство хуторов составляют одиночные семьи, некоторые группируются из двух-трёх семей или даже образовали целые выселки, напр.: Карбышевка, Каргалы и проч. Таким образом, получается результат совершенно обратный желаемому: вместо заселения города из него выселяются. Словом, Лепсинск — ни город ни деревня, — административный центр Сергиопольского уезда и — более ничего. В полуверсте от базара, к востоку, вдоль правого берега горной речки Булень, правильным планом расположена казачья станица в 660 дворов [Она основана в 1855 году.]. В станице есть много хороших домов, но большинство — построены по общему плану. Все постройки деревянные, не исключая и церкви, находящейся в средине станицы. Около церкви хороший сад, а по улицам, возле домов, рассажены деревья. В общем, станица Лепсинская на свежего человека производит благоприятное впечатление. Г. Лепсинск, как центральный пункт, служит средоточием путей, проложенных по северному склону хребта. К нему ведёт почтовая дорога от пос. Абакумовского, лежащего на Верненском тракте. Почтовая дорога сначала идёт у подножия гор до станицы Сарканской, а затем предгорьями чрез пос. Тополёвский. Она везде хорошо разработана, и только между пос. Тополёвским и г. Лепсинском есть крутые подъёмы и спуски, требующие тормаза. Все окрестные селения соединены с городом колёсными путями, хорошо разработанными. Дороги эти проложены по плоскогорьям, между пашень и травянистых отрогов, испещрённых разнообразными цветами, между которыми пышные кусты мальв с белыми и розовыми букетами придают травянистым местам вид больших цветников".