Крестьяне-переселенцы в Семиречье

Щеглов И.В. Хронологический перечень важнейших данных из истории Сибири 1032-1882 гг. (1883): "1763 г. Грамотою богдохана Изянь-Луня дозволено киргизам Средней Орды кочевать в принадлежащих джунгарам степях, с платою по 1 лошади с 100 и по 1 барану с 1,000, производить торг в Кульдже и Чугучаке и направлять депутации в Пекин" (с.275); "1770 г. Убуши-хан с многочисленною ордою торгоутов (по бухарским, киргизским и китайским сведениям их было до 300,000 душ, а по русским - только 30,000) откочевал из пределов России, с р. Волги, в джунгарские степи к китайцам" (с.291); Казачий историк Леденёв Н.В. (1908): "В царствование Эсень-буки (1434-62 гг.), 2-го сына Вейс-хана, в Семиречье, именно на берегах Чу, поселились нынешние обитатели страны киргиз-казаки. В западной части нынешних киргизских степей в XV в. кочевала тюркская орда, которую мусульманские писатели, со времени властвовавшего над ней в половине XV-го в. Абул-Хаир-хана, стали называть узбеками. Часть узбеков, в числе около 200 тыс. чел. с султанами из рода Джучи (старшего сына Чингиз-хана), Гиреем и Джанибеком, поссорившись с Абул-Хаир-ханом, ушла в Могулистан и называлась узбеками-казаками, или просто казаками. Казаки были приняты Эсень-букой и поселены в Причуйском крае. В 1508 г. Мансур сразился при Алматы (Верный) с Халил-Султаном; разбитый Халил бежал в Фергану, где и был убит узбеками. Победа Мансура, однако, не привела к занятию им южной части Семиречья, так как Эмир-Вели, начальник войск Абу-Бекра Кашгарского, основавшего в Восточном Туркестане независимое владение, заставил Мансура отступить в Кашгар. Отступая, Мансур увёл с собою в Кашгар и киргиз. За время переселения погибло много из киргиз, и только некоторой части их удалось вернуться в Могулистан, где Абу-Бекр позволил им кочевать на южной стороне озера Иссык-Куль. Таким образом, в описываемое время, южная часть Семиречья оказалась во власти Абу-Бекра Кашгарского, а в северной господствовал уже казакский хан Касим, зимняя ставка которого находилась на реке Каратал. Казаки, пользуясь борьбой Махмуда и Ахмеда с узбеками, а затем междоусобиями сыновей Ахмеда, распространились постепенно из Чуйской долины в равнинные части Семиречья, вытеснили отсюда монголов и достигли здесь такой степени могущества, что их хан Касим разбил около 1510 г. узбекского хана Мухамеда-Шейбани, в 1512 г. взял Талас и Сайрам и разграбил окрестности Ташкента. В то время казакский народ заключал в себе около миллиона человек, и в распоряжении Касима было до 300 тыс. воинов. Последние события принудили монголов в том же 1526 г. очистить Семиречье. После отступления монголов, Семиречье осталось во власти казаков и киргизов, но согласие между обоими народами продолжалось недолго. Казакский хан Тевеккуль, племянник Тахира, произвёл набег на страну калмыков, вследствие чего Семиречье подверглось опустошительному нашествию этого народа. Тевеккуль бежал в Ташкент, где искал союза и помощи против врагов, но получил отказ. Предоставленный собственным силам Тевеккуль продолжал борьбу с калмыками, постепенно вытеснявшими казаков из Семиречья. В 1594 г. он отправил посла в Москву, к царю Фёдору, предлагая своё подданство. Целью посольства, окончившегося неуспешно, вместе с тем было и освобождение из московского плена Ураз-Мегмета, племянника Тевеккуля, а, быть может, и желание получить помощь русских против калмыков. Вытесненные из Семиречья казаки вынуждены были, в свою очередь, начать борьбу с узбеками. В 1598 г. Тевеккуль овладел Туркестаном, Ташкентом, Самаркандом и дошёл до Бухары, но здесь потерпел неудачу, вернулся в Ташкент и умер в том же году. Туркестан и Ташкент в XVII в. были центром могущества казаков и оставались в их власти до 1723 г. Казаки, и в расцвете своего могущества, сдерживаемые с востока и запада калмыками, могли распространяться только на север, где и пришли в соприкосновение с русскими владениями в Сибири, а в 1717 г. их ханы Тявка, Каип и Абул-Хаир вошли в сношение с сибирским губернатором князем Гагариным, прося его помощи против калмыков. В первой половине XVI столетия Алтан-Хан, могущественный государь племени тумэтов, образовал обширную империю в восточной части Средней Азии и в 1552 г. покорил ойратов. Вслед за этим калмыки, распространяясь на запад, вытеснили, около 1556 г., из Семиречья киргиз и казаков. Киргизы нашли себе убежище в Фергане и на Алае, а казаки ушли в нынешние киргизские степи, откуда вели бесконечные войны с калмыками. В начале XVII в. калмыки произвели нашествие на Хорезм и дошли до берега Волги. Со времени хана Галдана, разрушившего в 1684 г. Сайрам, власть калмыков в самом Семиречье уже никем не оспаривалась. В начале XVII в. Галдан, первый из калмыцких хун-тайчжи (удельный государь), кочевал в Илийской долине. Наследник Галдана Цэван-Рабтан сделался единодержавным правителем Джунгарского государства и скоро стал опасным врагом для китайцев. Смерть императора Канси в 1722 г. уменьшила опасность со стороны Китая, а крупная победа в следующем году над казаками, отдавшая в руки калмыков Ташкент и Туркестан, обезопасила их со стороны казаков. В 1755 г. многочисленные войска китайцев почти без пролития крови, в течение 3-х только месяцев, овладели всем государством калмыков. В том же году Амурсана поднял восстание, усмирённое китайцами в следующем году. Амурсана бежал к казакам. В 1758 г. он вновь появился в долине реки Или, но, вследствие намерения казакского хана Аблая выдать его китайцам, Амурсана спасся в русских владениях, где и умер в том же году. Раздражённые непрекращающимися восстаниями калмыков – китайцы в 1758 г. снова отправили в их страну войско, которое произвело страшное избиение калмыков, уничтожив навсегда всякие признаки их самостоятельности. После падения Джунгарского государства киргиз-казаки и киргизы снова наполнили Семиречье, где и считались номинальными китайскими подданными, хотя фактически были совершенно независимы. Линия китайских укреплений приблизительно совпадала с нынешней границей между русскими и китайскими владениями. Киргизы (кара-киргизы) заселили левобережную часть Чуйской долины и всю страну к югу от Заилийского Алатау и Александровского хребта, а киргиз-казаки заняли от этих пределов северную часть Семиречья. Ещё задолго до падения Джунгарского государства, киргиз-казаки вошли на севере в соприкосновение с русской государственной границей, на всём её протяжении, от реки Урала и до Иртыша. Страна киргиз-казаков, не представлявшая никакого подобия государственного устройства, не имевшая никакой власти, которая могла бы и желала бы сдерживать хищнические инстинкты номадов, являлась крайне беспокойным соседом для русских владений. Бесконечные набеги кочевников, разорявших русские поселения и уводивших в плен русских людей, заставили наше правительство приступить к устройству Оренбургско-Сибирской оборонительной пограничной линии, отделившей русские поселения от кочевников. Начало сибирскому флангу линии по Иртышу было положено ещё при Петре Великом, в 1716 г., вслед за неудачной экспедицией Бухгольца в Восточный Туркестан, а затем, устройством укреплённых пунктов в 1752-55 гг. между реками Тоболом и Иртышём, Сибирская линия была сомкнута с Оренбургской и, таким образом, получалась непрерывная цепь укреплений, на протяжении почти 3,5 тыс. вёрст, от устья реки Урала до Бухтарминска на реке Иртыш, состоявшая в 1792 г. из 141 укреплённого поселения, удалённых одно от другого всего на расстояние одного обыкновенного перехода, т.е. не более 25-30 вёрст. Киргизы и в начале XIX столетия безнаказанно производили набеги на русский рубеж, прорывались сквозь линию и, также как в XVIII веке, - угоняли скот, захватывали в плен русских людей и уводили их в рабство. Если наша укреплённая линия не могла защищать русской приграничной полосы от набегов номадов, то внести умиротворение в страну киргиз-казаков она уже, конечно, и совсем не могла. Без внутреннего же умиротворения и без установления сильной власти в самих киргизских степях не представлялось возможности парализовать хищничество кочевников, бывшее постоянной угрозой нашей колонизации и торговле в Сибири. Таким образом, более чем столетний опыт пассивной обороны границ показал полную несостоятельность такой защиты и силою самих сложившихся обстоятельств заставил русское правительство перейти, наконец, к защите активной, т.е. двинуть войска в страну врагов, завоевать киргизские степи, Семиречье, Туркестан и силою оружия внести мир в глубину Средней Азии. Результаты такого благого решения и для русских, и для туземцев уже и теперь на лицо. Конец XIX века в степях лучше всего свидетельствует о культурных преимуществах активной политики в Средней Азии. Там, где на просторе безграничных степей, всего полстолетия тому назад, беспрестанно боролся человек с человеком, мы видим мир. Кочевники, населяющие степи и горы этой богатой, чудной страны, прекратили междоусобные войны и обратились к труду. На наших глазах, под влиянием изменившихся условий жизни, совершается ликвидация унаследованных кочевниками привычек. Не стало набегов на поселения русских, не стало прежних ожесточённых кровавых распрей между родами и ордами, исчезли и батыри, руководившие шайками буйной вольницы. Им не стало места там, где грубая физическая сила отжила свой век и уступила место в жизни силе культурной".